.RU

Л.А.Боброва Фреге или Витгенштейн? О путях развития аналитической философии - Философские идеи людвига


^ Л.А.Боброва Фреге или Витгенштейн?
 О путях развития аналитической философии
Идеи Г.Фреге и Л.Витгенштейна оказали огромное влияние на формирование и развитие аналитической философии. Но сегодня именно в этом контексте их наследие оказалось предметом острейших дискуссий, в ходе которых порой высказываются весьма неожиданные точки зрения. Например, первым аналитическим философом языка провозглашается Г.Фреге (Г.Даммит) или отрицается правомерность причислять Л.Витгенштейна к аналитическим философам (Р.Рорти). Разноречивое толкование истоков определяется двумя обстоятельствами. Во-первых, для аналитической философии вообще характерно специфическое отношение к выдающимся философам прошлого и к собственным классикам. Оно выражается в использовании их идей для решения собственных задач. Стремление же к исторически более адекватному и точному прочтению или углубленному пониманию их концепций в целом встречается не столь уж часто. Классическим примером тому может служить заимствование логическим позитивизмом витгенштейновского понятия "тавтологии" при полном игнорировании важной для него идеи невыразимости логических утверждений в явной языковой форме. Во-вторых, "разброс" и даже "полярность" интерпретаций определяется неоднородностью тенденций в развитии аналитической философии вообще, и в 70-80-е годы в частности. Аналитическое движение не является целостным направлением с единым представлением о предмете, задачах и методах философии. В нем сложились альтернативные течения, каждое из которых претендует на исключительное право выступать под флагом аналитической философии. Имена Г.Фреге и Л.Витгенштейна стали в определенном смысле их символическим выражением. Соответственно различную трактовку получают идеи этих мыслителей. В спорах об интерпретации концепций Г.Фреге и Л.Витгенштейна отражается, по существу, борьба различных течений в аналитической философии 80-х годов.
^ Основные черты аналитической философии 80-х годов
Изменения, происходящие в аналитической философии, удобнее всего оценивать, соотнеся их с программой логического позитивизма (как она была выражена в работах Р.Карнапа). В то же время следует иметь в виду, что развитие аналитической философии в 80-е годы уже включает в себя критическое отношение к постпозитивизму, что было реакцией на иррационализм, субъективизм и релятивизм, свойственный многим программам исследования знания, условно объединенным этим названием. В этой ситуации наблюдается определенное возрождение интереса к логическому позитивизму (например, идеям дедуктивизма, эмпиризма, объективности знания и др.), а также попытки усовершенствовать его, в том числе с помощью концепций постпозитивизма (с его идеями историцизма, анализа социокультурных аспектов языка и др.).

Наиболее значимые изменения в аналитической философии касаются отношения к логическому анализу, к метафизике и истории философии, затрагивают представления о природе языка, его познавательных функциях и роли в философии.

Само название аналитической философии отражает то важное значение, какое здесь придается методу, а именно методу анализа языка. Первоначально решающая роль в ряде школ отводилась логическим методам анализа. При этом значение логики для аналитической философии не ограничивалось лишь тем, что она дала логические средства анализа. Речь шла о переосмыслении самой природы логики, которое было дано в работах Г.Фреге, а затем развито Б.Расселом и Л.Витгенштейном. Борьба Г.Фреге с психологизмом в логике, задача связать логику с анализом языка, построения точного языка логики были восприняты логическим позитивизмом. Именно это позволило М.Шлику говорить о новом подходе к философии, и о "повороте", "революции" в философии, произведенной аналитической философией.

Владение аппаратом современной логики и сегодня ценится как признак профессионализма философа-аналитика. Однако логические методы уже не считаются единственно значимыми, они  отодвигаются на второй план, дополняются методами лингвистического, концептуального и даже традиционно философского анализа (например, метод трансцендентального аргумента).

Вторая половина XX в. отмечена успехами наук о мышлении (это комплекс психологических и биологических наук, кибернетика, компьютерные науки, программы "искусственный интеллект" и т.д.). В философии все более усиливается интерес к этим наукам. Новый стимул получают дискуссии по проблемам "физическое - психическое", "мышление - мозг", "мышление - тело" и т.д. Приверженцы аналитической философии активно включились в обсуждение этих проблем, пересмотрев ряд своих прежних позиций (отношение к тезису "антипси­хологизма" и др.). Вновь зашла речь о "повороте" в философии, но уже "когнитивном".

Но, пожалуй, самое существенное изменение в аналитической философии связано с изменением отношения к метафизике. Кризис логического позитивизма - это прежде всего кризис антиметафизической программы. Р.Карнап ставил задачу переформулировки про­блем традиционной философии в языковые проблемы; только в слу­чае возможной переформулировки они, по его мнению, способны становиться осмысленными. Так, например, проблема выбора между материализмом и идеализмом превращалась в проблему выбора языкового каркаса. К числу лишенных значения (позже - познавательного значения) были отнесены не только метафизические проблемы в традиционном смысле (существования Бога, свободы и ду­ши), но и проблемы онтологии (поскольку считалось, что бессмысленно ставить вопрос о существовании мира в целом), этики, эстетики и других философских дисциплин, связанных с исследованием норм, оценок (оценочные утверждения считались неполноправными, не подлежащими характеристике с точки зрения истинности).

Возрождение интереса аналитических философов к метафизике было связано прежде всего с онтологической проблематикой[137]. Этот процесс определялся как внутренними, так и внешними для аналитической философии причинами. К внутренним причинам следует отнести кризис важнейших догм логического позитивизма, вынужденное, в частности, признание познавательного статуса теоретических терминов (от которого один шаг до признания познавательного статуса метафизических терминов), невозможность четкой дихотомии "синтетического - аналитического" и др.

К внешним причинам относится усиление метафизического направления в западной философии, обращенность ее к проблемам человека, культуры, к острым проблемам сегодняшнего дня. Меняется отношение к науке, сциентистские настроения уступают место гуманистическим. Достойной исследовательского внимания философов вновь признается не только научное, но и обыденное знание, этика, религия, художественное творчество. В результате вслед за онтологией появляются аналитическая эстетика, аналитическая философия религии и т.д. Таким образом происходит  "реабили­тация" метафизики в полном ее объеме, аналитическая философия 70-80-х годов все шире выходит за рамки философии языка.

Изменения в способе анализа (или шире - способе теоретизирования, философствования), кризис позитивизма и возрождение метафизики привели к еще одной новации - усилили интерес "аналитиков" к историко-философской проблематике. Это выражается в росте публикаций, посвященных древнегреческой философии, И.Канту, Дж.Локку, Д.Юму, Р.Декарту и др. Меняется представление аналитических философов о своем месте в истории философии. На смену заявлениям о якобы новой, "революционной" философии, полностью порывающей с прошлым, приходят признание связей с философскими традициями, осознание собственных концепций как их продолжения, попыток поддержать свои позиции авторитетом общепризнанных учений.

Изменение отношения к метафизике и классической философской проблематике, в свою очередь, приводит к изменению отношения "аналитиков" к современной континентально-европейской философии, противоборство уступает место взаимному интересу и взаимному влиянию. Австрийский философ Л.Нагль выделяет это направление в аналитической философии как "постаналитическое" и  относит к нему Р.Рорти и Ст.Кавела (аналитического эстетика). Л.Нагль считает, что сегодня можно уже говорить о новой, объединенной, конвергированной философии, в которой ключевыми становятся проблемы субъекта и его роли в познании и деятельности; интенсиональных понятий и их места в современной теории языка, роли языкового сообщества в познании и т.д. "Перед лицом этого "постаналитического" развития различие между континентально-европейской философией, с одной стороны, и "самоуверенно-новаторским неопозитивизмом, с другой стороны, которые вплоть до 70-х годов определяло философскую жизнь, начинает стремительно терять интерес"[138].

Отмеченные выше новые черты аналитической философии дают представление об основной, преобладающей тенденции ее видоизменения. Однако аналитическая философия никогда не отличалась единством, ей была присуща внутренняя дискуссия (Дж.Коэн видит и в этом специфическую черту аналитической философии)[139]. Не являются исключением и 80-е годы. Эволюция аналитической философии осуществляется не по одной схеме, а различным образом, приводя к различным формулировкам предмета и задач аналитической философии. Это позволяет выделить следующие направления в современной аналитической философии: 1) лингвистическое, 2) натуралистическое, и 3) метафизическое. В каждом из них внимание концентрируется на своем особом, напряженно обсуждаемом круге проблем, отдается предпочтение тем или иным методам их исследования, решения. По-разному осмысливается и собственное место в истории философии. Со всем этим сопряжены и варианты оценок, интерпретаций философии Г.Фреге и Л.Витгенштейна.

зательным утверждениям М.Даммита о том, что Фреге касался онтологических вопросов, как это делала последующая аналитическая философия, что Фреге интересовался теорией так же, как это делали логики, начиная с А.Тарского, что теоретико-модельная семантика в действительности началась с Фреге. Таким образом, Даммит скорее подгоняет концепцию Фреге под современную философию языка, чем дает ее исторический анализ. Поэтому и достаточно неестественно звучит вывод М.Даммита о том, что Г.Фреге был метафизиком.

Г.Слуга также рассматривает Г.Фреге как первого аналитического философа. Но в отличие от М.Даммита он подчеркивает значение его логических идей. С точки зрения Слуги, недостаточно указать на фундаментальность философии языка, поскольку это является характеристикой всей философии XX в. "По-видимому, - считает Слуга, - существует естественный прогресс в философии от метафизики через эпистемологию к философии языка. ...Сначала философы думали о мире, затем о путях познания мира. Наконец, они обратили внимание на способ, которым такое познание выражается"[143]. Для определения аналитической философии, ее отличия от других направлений современной философии важно характеризовать специфику исследований языка "аналитиками". Г.Слуга видит эту специфику в стремлении тесно увязать философию языка с изучением логики и оснований математики. Ответ на вопрос: как аналитическая философия пришла к этому особому аспекту языка? –состоит для Слуги в том, что аналитическая философия с самого начала была ориентирована на абстрактное, формальное описание языка и смысла, а не на понимание конкретного исторического использования языка. И именно работы Г.Фреге определили эту главную характеристику языка для аналитической философии.

С точки зрения Г.Слуги, представители аналитической философии пытались выполнить программу, очерченную Г.Фреге. Ее важнейшие моменты: определение объективного содержания философски интересных утверждений, критика их выражения в обычном языке и перевод этих утверждений в адекватный язык.

Решающее значение для судьбы идей Фреге в аналитической философии Г.Слуга приписывает созданию формальной семантики, поскольку оно "привело к отрицанию фрегевской и расселовской концепции символизма как языка с фиксированным смыслом, а также влекло отрицание доктрины Фреге о приоритете суждений перед понятиями"[144]. Именно поэтому современная семантика развивается на идеях, противоположных идеям Фреге. "История Фреге показывает, как доктрина, которая имеет большое значение для философской традиции, затем может потерять или изменить свое значение"[145].

Сегодня идеи Л.Витгенштейна в контексте аналитической философии куда более значимы, чем идеи Фреге. Г.Слуга видит заслугу Л.Витгенштейна в том, что он соединил логический анализ с анализом естественного языка. Этот союз, с его точки зрения, и определяет лицо аналитической философии сегодня, в то время как идеи формализации сошли со сцены.

Таким образом, интерпретация наследия Г.Фреге и Л.Витгенштейна в лингвистическом направлении аналитической философии исходит из представлений об аналитической философии как философии языка. Это приводит, на мой взгляд, к определенным недоразумениям, натяжкам в интерпретации, о которых говорилось выше. Это касается и самого определения аналитической философии, ибо получается, что философское направление определяется через область исследования. Но в таком случае любое исследование в данной области (в данном случае это философия языка) объявляется принадлежащим аналитической философии. С аналогичной ситуацией мы уже сталкивались. В 60-е годы происходило отождествление логического позитивизма с философией науки. Отечественными философами была проделана большая работа по освобождению всей логики, а не только логического анализа языка науки, от исключительных притязаний логического позитивизма. То же самое происходит в 70-е годы с логическим анализом языка, с философией языка, когда широкое распространение получает использование формального аппарата логики для анализа естественного языка. Особенно туманной при такой позиции становится связь философии языка и лингвистики.

Для натуралистического направления, как и для "философов языка", идеи Г.Фреге притягательны. Правда, его приверженцы обычно обращаются к ним не непосредственно, а в преломлении современных работ по логике и лингвистике (Я.Хинтикка, Н.Хомский и др.).

Влияние Л.Витгенштейна здесь мало заметно, и это естественно, поскольку "натуралистическая" ориентация и прежде всего толкование философии идет в разрез с кредо Витгенштейна, исключавшего саму мысль о какой-либо философской теории языка.
^ Интерпретация философии Г.Фреге и Л.Витгенштейна
 в метафизическом направлении аналитической философии
Третье направление в развитии аналитической философии мы связываем с возрождением традиционно философской проблематики, когда философа интересует не только лингвистические факты и объекты, но также проблемы мира, познания и т.д., отношение языка к миру, мышлению. Язык рассматривается как одно из важнейших средств решения метафизических проблем. Поэтому фундаментальными дисциплинами вновь становятся онтология и эпистемология, а философия языка отодвигается на периферию философского знания.

Возрождение метафизической проблематики в аналитической философии вызвало наиболее радикальную переоценку наследия Л.Витгенштейна. Оно заставило по-иному взглянуть на "Трактат" и "Философские исследования", обнаружить в них метафизическую проблематику и выдвинуть на первый план представления Л.Витгенштейна о природе философии, потребовало по-новому взглянуть на трактовку языка и логики, на их роль в философии.

В центре современных дискуссий находится группа вопросов, связанных с механизмом работы языка (что такое правило, что значит следовать правилу, что определяет стандарты, правила употребления языка и т.д.). Эту группу вопросов коротко именуют проблемой "следования правилу".

Г.П.Бейкер и П.Хакер видят в подходе к этой проблеме выражение концепции языка, которая стала стержнем всей поздней философии Витгенштейна. С их точки зрения, философия Л.Витген­штейна противостоит как современным "философам языка", так и натурализации философии. Главное значение Л.Витгенштейна для аналитической философии они видят в том, что Витгенштейн был в авангарде критики философского анализа в стиле Дж.Мура и Б.Рассела, а также логического позитивизма. "Этот критический удар является самым важным, так как базисная рамка мышления, которую Витгенштейн пытался разрушить, все еще разделяется современными философами языка"[146].

В чем же Г.Бейкер и П.Хакер видят изменения в концепции языка? Предметом изучения Л.Витгенштейна становится "социаль­ная" природа языка. "Язык есть социальная практика, состоящая из тесно связанных "языковых игр", которые вместе образуют форму жизни"[147].

Попытка Л.Витгенштейна раскрыть социальную природу языка приводит, по мнению Бейкера и Хакера, к изменению приоритетов основных понятий, через которые раскрывается природа языка: значения, понимания, объяснения значения. "Философия языка", подчеркивают Бейкер и Хакер, главное внимание уделяет значению, определяя его либо через верификационные критерии, либо через определение истинностных условий, либо через способность выполнять речевой акт. Л.Витгенштейн меняет традиционное соотношение значения и понимания. "Философское рассмотрение значения должно быть приспособлено для анализа понимания, объяснения и коммуникации. Значение есть коррелят понимания"[148]. Понимание не является ни ментальным состоянием (как считают в традиции Фреге, Рассела), ни ментальным процессом (как считают последователи Хомского). Л.Витгенштейн дает новую трактовку понимания, рассматривая его скорее как способность, аналогичную владению техникой. Отсюда понятие способности служит предпосылкой объяснения природы лингвистического понимания.

Природу понимания можно увидеть через его проявления, т.е. если мы можем ответить на вопрос: "Что это значит?" или "Что вы понимаете под этим?" Ответы на эти вопросы покажут, обладаем ли мы способностью понимать языковые выражения. Лингвистическое понимание, отмечают Бейкер и Хакер, может проявить себя двумя способами. Во-первых, можно увидеть, каким образом человек использует выражения или как он реагирует на использование выражения другими. Во-вторых, понимание проявляется при корректном объяснении значения выражения. "Значение выражения есть то, что мы поняли, когда мы поняли выражение"[149]. Таким образом, понимание тесно связано со способностью объяснить нечто.

Объяснение значения обеспечивает стандарт для корректного использования выражений. "Нормативная роль объяснений в нашей практике является центральной для витгенштейновской философии языка. Но она почти полностью игнорируется конкурирующими между собой современными философами. Преследуемые идеалом исчисления, правил значения, семантикой для естественного языка, они лишают свои собственные "определения значения" некоторого актуального нормативного статуса, таким образом лишаясь вообще возможности иметь объяснения для понятий"[150].

Объяснения значений являются не теоретическими конструкциями, а правилами для применения выражений. Здесь встает сложная проблема "следования правилу", ведь объяснение не предписывает применения правила. Витгенштейн видит ее решение в обращении к принятой практике применения правил.

По мнению Г.Бейкера и П.Хакера, тема "следования правилу" (§ 143 - § 242 "Философских исследований") является ключом ко всей поздней философии Л.Витгенштейна. Концепция правил языка как нормативной практики является темой, на которой завязана вся фи­лософия Витгенштейна. Так известный аргумент против возможности индивидуального языка (проблема индивидуального языка) обычно рассматривается как самостоятельная теория. Однако цель аргумента, по мнению Бейкера и Хакера, состоит в том, чтобы прояснить природу символизма и направлен аргумент против теорий языка логического эмпиризма. Согласно последнему основания язы­ка конституируются через индивидуальное приписывание значений примитивным выражениям путем ментального определения, "Вит­генштейновский аргумент является атакой на такого рода теории"[151].

Л.Витгенштейн показал, что использование языка для выражения ментальных состояний или ощущений паразитирует на предварительном овладении теми частями языка, которые связаны с общим (интерсубъективным) и физическим.

Поскольку сам аргумент против возможности индивидуального языка может быть понят только в рамках более широкой концепции "следования правилу", то все, что подводит к этой теме и является результатом ее применения, создает единство работы Витгенштейна. Вокруг этой темы группируются философские исследования в логике, математике, психологии, языке и мышлении. "Хотя эти ис­следования не объединены как конституэты научной теории, они яв­ляются элементами единого видения мира, связанные вместе общим духом. Поэтому не удивительно, что это осталось непонятым, а так­же отрицается философами, которые рассматривают свой предмет как расширение науки, как поиск теорий языка, теорий мышления, теорий онтологии"[152], т.е. теми философами, которые придерживают­ся натуралистической ориентации и современными "философами языка".

Наконец, следует отметить, что и постаналитическая тенденция опирается на философию Л.Витгенштейна. С точки зрения Р.Рорти, идеи Витгенштейна составляют фундамент совершенно новой философии, которая придет на смену аналитической. Ее отличие состоит в том, что она отказывается от поиска истины, т.е. эпистемология исключается из философии. Образ философии, ориентированной на теорию познания, Рорти характеризует как картезианско-кантов­ский. "Аналитическая философия является новым вариантом кантианства; она отличается прежде всего тем, что представление понима­ется не как ментальное, а как языковая деятельность; и не трансцендентальная критика, а философия языка принимается за дисциплину, которая обеспечивает основания познания. Подчеркивание ею роли языка в действительности не изменяет картезианско-кантов­ской проблематики и не способствует новому пониманию философии"[153].

Сегодня, по мнению Рорти, можно говорить о первых шагах "революции" (в куновском смысле) в философии, сделанных Л.Витгенштейном, М.Хайдеггером и Дж.Дьюи. Все они уже в первых своих работах предприняли попытки найти новые возможности философии. Витгенштейн пытался сформулировать новую теорию отображения, порывающую с традиционным ментализмом; Хайдеггер - найти новые философские категории, не относящиеся ни к науке, ни к эпистемологии, которые не имели бы отношения к картезианским поискам достоверности. Дьюи пытался дать натуралистическую версию исторического видения Гегеля. В поздних работах они разрывали с кантовской традицией. Рорти утверждает, что он принял от них не только общую установку, но и методологию, методологию "терапии". Вместо создания новых альтернативных эпистемологий они стремились к тому, чтобы вызвать у читателя желание ставить вопросы о мотивации самого философствования. Они устраняли эпистемологию и метафизику как возможные дисциплины. Рорти рассматривает новые явления в развитии аналитической философии 80-х годов с точки зрения этой антикартезианской и антикантовской революции. "Предлагаемая терапия снимает любые конструктивные усилия аналитического философа, систематические исследования которого я ставлю под сомнение"[154]. Под критику Р.Рорти попадают У.Селларс, Д.Дэвидсон, У.Куайн, Г.Райл, Т.Кун, Х.Патнем, которых он считает систематическими философами. Так ни Куайн, ни Селларс, по мнению Рорти, не дадут новой лучшей эпистемологии; самое большее, они покажут, как вещь может быть представлена, когда нет необходимости в самоограничении рамками требований в обосновании. Критика этими философами эмпиристской эпистемологии оценивается Рорти как отмирание фундаменталистской теории познания. Появилась надежда, говорит он, что эта пустота, образовавшаяся после устранения эпистемологии, уже вновь не будет заполнена: "Наша культура превращается в такую культуру, в которой потребность в ограничении философии больше не чувствуется"[155]. Рорти при этом осознает, что оспаривая необходимость фундамента знания, который обеспечил бы основания наук, он тем самым ставит под угрозу идею философии как хранительницы рациональности.

Сегодня трудно себе представить, что философия может существовать без эпистемологии, настолько тесно самосознание философии связано с кантовской трактовкой. Поэтому Рорти стремится разрушить классическое представление о человеке как познающем субъекте. Здесь Рорти вводит понятие герменевтики, как его использовал Х.-Г.Гадамер, заменивший познание понятием "обучения". "Обучающая философия", по Рорти, направлена против нормальной философии, т.е. систематической философии с эпистемологией в своей основе.

Философия сохраняется как культурная и интеллектуальная деятельность, как межпарадигматический дискурс. Роль "обучающей философии" усматривается в том, чтобы помочь избавиться от самообмана, в котором мы находимся, когда полагаем, будто наше самопознание достигается посредством знания объективных фактов. Для преодоления позитивизма, говорит Рорти, требуется не теоретико-познавательное различие трансцендентальной и эмпирической позиции, а кантовское различие между человеком как эмпирическим Я и как моральным субъектом.

Научное рассуждение может пониматься двояким образом: либо как успешный поиск объективной истины, либо как рассуждение вместе с другим. В первом случае не ставятся вопросы о моральном выборе, они устраняются молчаливой установкой на поиск истины. Второе понимание предполагает эти вопросы. Всегда предполагалось, что ответы на эти вопросы должны даваться с помощью "метафизического" или "трансцендентального" рассуждения. Но попытка ответить на вопрос об оправдании знания с помощью некоторого привилегированного описания есть особый обман философов - стремление на место морального решения поставить псевдопознание. Уже Кант показал, что познание научной истины не дает ответа на вопрос о цели и оправданности нашего познания. Наше моральное право на познание природы еще должно быть обосновано. Дело не в том, что может быть найдена новая форма систематической философии без теории познания. "Моральный поиск философов должен быть направлен на продолжение западноевропейского диалога"[156].

Итак, в аналитической философии нет единого, общего образа философии ни Г.Фреге, ни Л.Витгенштейна. Интерпретация их концепций зависит от трактовки самой аналитической философии. Сегодня трудно сказать, какое из ее направлений окажется более жизнеспособным, будет ли в дальнейшем ассоциироваться с аналитической философией лишь одно из них, или все они в конечном счете выделятся в совершенно различные течения, или аналитическая философия вообще сойдет со сцены. Спор о наследии Г.Фреге и Л.Витгенштейна стал одной из форм дискуссии о перспективах развития аналитической философии.

Влияние Л.Витгенштейна на аналитическую философию 80-х го­дов чрезвычайно сильно и многопланово. В последние годы, в связи с новыми публикациями из наследия Л.Витгенштейна значительно расширяется и углубляется представление о его творчестве. В то же время отношение к его наследию остается противоречивым. В аналитической философии идет борьба между натурализацией философии и защитой ее особого статуса, между языковым и неязыковым подходами к философским проблемам. В условиях этой борьбы каждая сторона пытается опереться на авторитет Л.Витгенштейна.

В наследии Г.Фреге сегодня на первый план выдвинулись его идеи в области философии языка. Тем не менее освоение логического наследия продолжается и в наши дни. С одной стороны, действительно отмечается определенная дискредитация формальных методов анализа. Но, с другой стороны, в аналитической философии возобновляются споры о соотношении формы и содержания языковых выражений, споры о природе логики.

Итак, Г.Фреге или Л.Витгенштейн? Это, по сути, вопрос о перспективе развития аналитической философии.

materiali-dlya-podgotovki-k-itogovoj-attestacii-v-forme-mezhdisciplinarnogo-ekzamena-dlya-studentov-gruppi-31-specialnost-turizm.html
materiali-dlya-podgotovki-k-sessii-slushatelej-2-go-kursa-zaochnogo-obucheniya-stranica-7.html
materiali-dlya-podgotovki-k-sessii-slushatelej-6-ogo-kursa-zaochnogo-obucheniya.html
materiali-dlya-podgotovki-k-sessii-studentam-4-kursa-zaochnogo-obucheniya.html
materiali-dlya-podgotovki-k-sessii-studentam-stranica-3.html
materiali-dlya-podgotovki-k-zachetu-1-po-biologii-na-temu-odnokletochnie-zhivotnie.html
  • universitet.bystrickaya.ru/uchebnaya-programma-dlya-visshih-uchebnih-zavedenij-po-specialnosti-1-25-01-08-buhgalterskij-uchet-analiz-i-audit-minsk.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tolkovij-slovar-psihiatricheskih-terminov-stranica-12.html
  • textbook.bystrickaya.ru/informacionnoe-soobshenie-o-provedenii-otbora-proektov-subektov-malogo-predprinimatelstva-dlya-predostavleniya-subsidij-nachinayushim-predprinimatelyam.html
  • bukva.bystrickaya.ru/p-o-d-p-r-o-g-r-a-m-m-a-izmeneni-ya-kotorie-vnosyatsya-v-postanovlenie-pravitelstva-rossijskoj-federacii-ot-29yanvarya-2007g-54.html
  • esse.bystrickaya.ru/programma-prednaznachena-dlya-studentov-2-kursa-inzhenerno-ekonomicheskogo-fakulteta-obuchayushihsya-po-specialnosti-ekonomika-i-upravlenie-na-predpriyatiyah-gostinichnoe-restorannoe-turistskoe-hozyajstvo.html
  • essay.bystrickaya.ru/chast-3-polnaya-profneprigodnost-pochemu-rossiya-ne-amerika.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/v-samarskoj-oblasti-prinyati-meri-v-celyah-nadezhnogo-elektrosnabzheniya-zhitelej-informacionnoe-agentstvo-regnum-29122011.html
  • essay.bystrickaya.ru/diplomnaya-rabota-na-temu-aspekti-vzaimodejstviya-kategorij-yazikovaya-odushevlennost-neodushevlennost.html
  • essay.bystrickaya.ru/ekran-masah-lajtman-mihael-osnovi-kabbali-seriya-kabbala-tajnoe-uchenie-npf-drevo-zhizni-izdatelskaya-gruppa.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/singapur-rekomendacii-k-virabotke-obrazovatelnoj-politiki-v-bolgarii-14.html
  • spur.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-izdanie-trete-dopolnennoe-izdatelstvo-moskovskogo-gosudarstvennogo-lingvisticheskogo-universiteta-moskva.html
  • doklad.bystrickaya.ru/urok-pomosh-kak-polzovatsya-dannim-uchebnikom.html
  • shpora.bystrickaya.ru/vserossijskaya-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-s-mezhdunarodnim-uchastiem-7-8-oktyabrya-2011-goda.html
  • abstract.bystrickaya.ru/25-operator-pulta-upravleniya-spravochnik-rabot-i-professij-rabochih-vipusk-4-razdeli-obshie-professii-gornih.html
  • assessments.bystrickaya.ru/ekonomicheskaya-sociologiya-ekzamen-inostrannij-yazik.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-v-problemi-realizacii-konstitucionnogo-prava-grazhdan-na-socialnoe-obespechenie.html
  • lesson.bystrickaya.ru/smirnova-np-glava-slobockogo-selskogo-poseleniya-doklad-komissii-obshestvennoj-palati-rossijskoj-federacii-po.html
  • control.bystrickaya.ru/dannaya-sistema-skidok-rasprostranyaetsya-tolko-na-turi-operatorom-kotorih-yavlyaetsya-kompaniya-bon-voyazh-stranica-5.html
  • lesson.bystrickaya.ru/nalogovaya-sistema-rossijskoj-federacii-i-puti-ee-reformirovaniya.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/burenie-neftyanih-i-gazovih-skvazhin.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/razdel-3-romashka.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/spisok-uchebnikov-po-russkomu-yaziku-i-literature-na-2011-2012-uchebnij-god.html
  • universitet.bystrickaya.ru/svetlovskij-gorodskoj-okrug-postanovleni-e.html
  • lecture.bystrickaya.ru/antichnaya-estetika-chast-4.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/primenenie-gis-tehnologij-v-gidrologii-ot-etogo-zavisel-moj-dalnejshij-trudovoj-put.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zdravoohraneniya-rossijskoj-federacii-1-predlozheniya-po-vneseniyu-izmenenij-v-nomenklaturu-klassifikator.html
  • crib.bystrickaya.ru/grafika-kalligrafiya-orfografiya-poyasnitelnaya-zapiska-osnovnoj-obrazovatelnoj-programmi-nachalnogo-obshego-obrazovaniya.html
  • thescience.bystrickaya.ru/izveshenie-o-provedenii-otkritogo-aukciona-na-pravo-zaklyucheniya-municipalnogo-kontrakta-na-postavku-literaturi-dlya-komplektovaniya-bibliotechnih-fondov-bibliotek-g-pyatigorska-forma-torgov-stranica-11.html
  • grade.bystrickaya.ru/novosti-sobitiya.html
  • institut.bystrickaya.ru/testi-po-discipline-teoriya-statistiki.html
  • uchit.bystrickaya.ru/strahovaya-deyatelnost-v-rossijskoj-federacii-chast-4.html
  • tasks.bystrickaya.ru/1-hozyajstvennij-uchet-ego-sushnost-i-znachenie.html
  • turn.bystrickaya.ru/podsekciya-2-priglasitelnij-bilet-i-programma-sankt-peterburg-2007-rossijskaya-akademiya-nauk-ministerstvo-nauki.html
  • letter.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-po-vipolneniyu-vipusknoj-kvalifikacionnoj-raboti-dlya-studentov-ochnoj-i-zaochnoj-form-obucheniya-specialnosti-080301-65-kommerciya-torgovoe-delo-novosibirsk-2012.html
  • report.bystrickaya.ru/institualizaciya-neformalnih-praktik-v-sfere-visshego-obrazovaniya-22-00-04-socialnaya-struktura-socialnie-instituti-i-processi.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.